Замок тайн - Страница 55


К оглавлению

55

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Как бы поздно ни ложился спать Карл Стюарт, он всегда поднимался чуть свет. А так как в Сент-Прайори было принято укладываться рано, то Карл высыпался более, чем привык обычно, и поэтому проснулся еще затемно.

Какое-то время он понежился в постели, даже попытался вновь уснуть, но утренний сон претил его натуре. К тому же за те два дня, что он провел в замке Робсарта, он успел отдохнуть более, чем за все последнее время, и хотя он ценил эту неожиданную передышку, но все же не собирался проводить время, лежа под одеялом.

Быстро встав, он начал одеваться. Зубы его выбивали дробь — камин успел остыть за ночь, и от каменных стен тянуло сыростью. Одевшись, Карл поспешил покинуть помещение. Он уже начал ориентироваться в этом крыле замка, и потому быстро нашел лестницу, ведущую в кухню.

Толстуха Сабина Бери, еще позевывая и потирая глаза, уже гремела кастрюлями.

— Ох, и ранняя же вы пташка, мистер, — улыбнулась она королю, отчего ее круглое лоснящееся лицо расплылось и стало похожим на головку сыра. — Точно монах, встаете ни свет ни заря.

— Истинно так, истинно, — принял иронично благочестивый вид Карл.

Сабина скоренько подала ему легкий завтрак — холодную баранину, хлеб и пиво. Пока он ел, они обменивались шутками и смеялись. Когда она пожаловалась, что ее помощник мальчик Осия второй день где-то пропадает, Карл даже вызвался помочь ей и принес несколько охапок дров. «Бэкингем и Уилмот умерли бы со смеху, если бы увидели меня за подобным занятием», — думал он, сгибаясь под тяжелой вязанкой сухих поленьев.

— Вашему Осии надо надрать уши, — задыхаясь, заметил он, когда скинул вязанку возле камина. — Оставить столь милую даму без помощи…

Сабина даже приосанилась при слове «дама», но потом стала защищать мальчика.

— Он ведь сирота. Только тетка у него и осталась. Живет она в дальнем хуторе, на равнине. Вот к ней-то мальчик и бегает. Пропадает там по нескольку дней. Только вряд ли ему там рады — у тетки самой целый выводок ребятишек, которых они с мужем еле-еле могут прокормить. А Осию там попросту заставляют батрачить. Но он и за это берется с радостью. Все же единственные у него кровные родичи на всем белом свете.

Карл поговорил с ней еще немного, а потом через черный ход вышел во двор. Осеннее утро встретило его холодным и густым туманом, но небо отливало чистой голубизной, обещая, что позже станет жарко. После дождей установилась почти по-летнему теплая солнечная погода.

Карл поглядел на окна галереи вверх, улыбнулся своим мыслям. Вчера вечером он целовался там с Евой Робсарт. Как-то само собой вышло, что после игры в карты и нежных пожатий рукой под столом он вышел следом за ней и застал ее ожидающей на галерее. Они стали целоваться, как в лихорадке, как в бреду. У него ведь почти год не было женщин, а Ева оказалась чувственной и пылкой, горячо отвечала ему, и он совсем обезумел. Если бы на лестнице не раздались тяжелые шаги и постукивание палки Элизабет Робсарт, он овладел бы Евой прямо в нише окна. А так девушка испугалась и, на ходу поправляя платье, кинулась прочь. Он был в таком состоянии, что еле взял себя в руки и пожелал спокойной ночи почтенной даме. Последние ночи, после бурной первой, и в самом деле были спокойными, он хорошо отдохнул; лишь напряжение от близости Евы не проходило. Карл хотел ее безумно, до боли в костях, и молил Бога, чтобы Джулиан еще немного отсутствовал, не доставляя ему повода уехать; тогда у него останется достаточно времени добиться своего. Что-то сладко подсказывало Карлу: прекрасная дочь барона Робсарта желает того же, что и он.

От размышлений его отвлекло тявканье спаниелей, которых вывел осоловевший со сна Мэррот. На Карла он глянул отнюдь не дружелюбно. Король приписал недовольство этого здоровенного парня тому, что слуге приходится возиться с собачками госпожи и из-за этого вставать в такую рань.

— Иди спи, — дружелюбно улыбнулся Карл. — Мы с этими зверюшками прекрасно прогуляемся и без тебя.

Слов благодарности он так и не услышал. Да и не ждал, ибо тут же забыл о Джеке, играя с обступившими его радостной сворой собачками. Он гладил их, ласкал, почесывал, а затем кинул палку, и они со звонким тявканьем кинулись за ней, устроили настоящую возню.

Карл был хорошим ходоком, и вскоре оказался уже у ворот. Сонный привратник вышел из сторожки и выпустил его. Спаниелей еле удалось загнать обратно; лишь одного, черно-белого, Карл взял с собой. Тот радостно кинулся вперед, пока остальные обиженно тявкали за решеткой ворот.

Карл шел быстро. Он миновал узкий перешеек меж озерами, над которыми клубился туман, прошел селение, где уже мычали коровы, слышалось блеяние овец и щелканье кнута пастуха. Он продолжал идти, не имея какой-либо определенной цели. За деревней открылась серая болотистая низина. Яркая раскраска редких деревьев на фоне стоячей темной воды казалась особенно сочной — золотая, зеленая, багряная. Опавшие листья разноцветными бликами кружили по темной поверхности. А дальше шла бесконечная, чуть волнистая, равнина. Солнце уже светило вовсю, туман почти рассеялся, лишь кое-где еще белым молоком собирался в ложбинах. Волны вереска катились по открытой равнине, порой обегая невысокие курганы. Воздух был теплый и влажный. Иногда из шелковой травянистой массы испуганно вспархивали неторопливые куропатки, и спаниель несся за ними со звонким лаем, а потом возвращался с недовольной миной, но тут же начинал вилять куцым хвостиком, когда Карл, жалея, гладил его, говорил смешные ласковые слова. Порой он видел пастуха в окружении овец. Нагулявшие за лето достаточно жира, овцы более предпочитали лежать, чем пастись, и глядели на проходившего короля бессмысленными круглыми глазами.

55